В когтях неведомого века

Маникюр / Маникюр и педикюр / УХОД ЗА НОГТЯМИ / В когтях неведомого века

Страница 109

* * *

Георгий рывком сел и осмотрелся, ничего не понимая.

Смутно знакомая комната, приглушенный свет, падающий из высокого окна, прикрытого жалюзи, эргономических форм мебель, пол, покрытый ворсистым ковролином, компьютер на столике в углу… Стоп! Компьютер?!!

Георгий вскочил со скомканной постели и, подойдя к столику, нерешительно потрогал клавиатуру, подвигал взад-вперед по яркому коврику «мышку»… Так что же получается: он так никуда и не путешествовал? Все приключения, треволнения и опасности пролетевших дней всего лишь, фантасмагория, нагороженная причудами дремлющего сознания? Вот и книжка со знакомыми фамилиями на обложке и безапелляционным названием «Россия и Европа» валяется возле кровати…

Но дым-то все же, как ни крути, наличествовал…

Тянуло горелым откуда-то снизу не то чтобы сильно, по-пожарному, но очень явственно. Наверняка на кухне что-то пригорело. Неужели такая малость, как вот этот легкий дымок, и навеяла такой сложный и взаимосвязанный сон? Прямо Фрейд какой-то!

Георгий потянулся до хруста в суставах и прошелся по комнате. Приятно, чертовски приятно ощутить себя живым и здоровым, а не грудой тлеющих головешек, хотя и жаль, конечно, что это оказалось всего лишь сном…

«Особенно Жанна? – шепнул на ухо чей-то ехидный бесплотный голосок. – Жаль, что всего лишь приснилась? »

Арталетов не стал поддаваться на подначки настроенного более чем игриво «внутреннего голоса», тем более что на душе скребли кошки: в кои-то веки встретил девушку, и та оказалась сонным бредом, игрой гормонов в организме.

На углу стола, придавленный хрономобилем со свисавшей чуть ли не до пола цепочкой, лежал белый листок.

Машинально сдвинув круглую штуковину в сторону, Георгий поднял бумажку и вчитался в строчки, написанные неровным и корявым, хорошо знакомым еще со школьной скамьи, почерком Дорофеева, и хмыкнул: за прошедшие годы его друг мало продвинулся в области правописания…

«Жорка! – гласила Серегина эпистола, доходчивая, несмотря на практически полное отсутствие знаков препинания, пестрящая помарками и чем-то весьма напоминающим кляксы, что при использовании шариковой ручки казалось невозможным в принципе. – Тут открылись небольшие проблемы (несколько слов тщательно вычеркнуты)… Меня месяц другой может полгода не будет так что одним словом развликайся (так и написано “развликайся”) в свое удовольствее. Вся дача и машина в твоем распорижении. Серега».

Чуть ниже было приписано, уже другой пастой и явно на бегу: «Вторую комнату, которая запертая, не открывай».

Арталетов с улыбкой отложил в сторону записку и почесал в затылке. Похоже, Серега влип по полной программе и сам решил отсидеться от кредиторов или «братков», а то и от более серьезных товарищей где-нибудь в Ледниковом периоде… Ну, это его дело. Пойдем, осмотрим свалившиеся на голову, пусть и временно, владения.

Насвистывая, Георгий не торопясь спустился по лестнице и замер на ее последней ступеньке с поднятой ногой: из той области обширного Серегиного (теперь уже и арталетовского) обиталища, где, как он помнил, находилась кухня, наряду с запахом дыма тянуло чем-то съестным, причем весьма аппетитным.

«Неужели Дорофеев вернулся? – огорченно подумал наш герой, уже успевший почувствовать себя не то чтобы “новым русским”, но уж состоятельным человеком наверняка, направляясь в Храм Желудка. – Блин, а еще записку писал! Хохмач».

В кухне кто-то невидимый вовсю гремел кастрюлями и прочим «шанцевым инструментом» кулинарного назначения, действуя настолько по-хозяйски, что Георгий еще более укрепился в своей уверенности.

– Послушай, Серега, – начал он, решительно распахнув кухонную дверь. – Это свинство, в конце концов…

Остальные его слова прилипли к гортани, так и не вырвавшись на свободу: на кухне он увидел вовсе не Сергея Валентиновича Дорофеева, а некую особу совершенно противоположного пола.

Стройная, ладная фигурка, насколько ее позволяло рассмотреть наброшенное на плечи что-то балахонистое (впрочем, высоко открывающее стройные, умопомрачительно длинные ноги), водопад медных кудрей, струящийся по спине… Арталетов почувствовал, как его сердце пропустило удар, и на ватных ногах сделал шаг вперед. Неужели все произошедшее с ним в «запределье» все-таки не сон?

Очаровательное создание обернулось на недосказанную реплику, и Георгий понял, что пропал окончательно: перед ним была его неуловимая Красная Шапочка, недоступная Золушка, милая Жанна, Аннушка, ради которой он и взошел на костер… Стоит ли упоминать, что свое единственное одеяние целомудренная девица застегнуть позабыла, не знаю уж, намеренно или случайно…