Глава 14

Дизайн ногтей / Бархатные коготки / Часть вторая / Глава 14

Страница 1

После моего дня рождения я заспалась допоздна, и когда, по звонку, Блейк принесла кофе, обнаружилось, что Диана ушла, не дожидаясь моего пробуждения.

— Ушла? Куда это? С кем?

Блейк, присев, ответила, что не знает. Я снова откинулась на подушку и взяла чашку кофе.

— Во что она оделась? — спросила я.

— В зеленый костюм, мисс, и взяла сумочку.

— Сумочку? Значит, скорее всего, она в Кэвендишском клубе. Она не говорила, что идет в клуб? А когда вернется, сказала?

— Простите, мисс, она ни о чем ни словом не обмолвилась. Не в ее привычках меня об этом извещать. Может, спросите миссис Хупер…

Я спросила бы миссис Хупер, но мне не нравилась ее манера глазеть на меня, когда я лежала в постели.

— Ладно, не важно.

Блейк нагнулась, чтобы вымести камин и разжечь огонь. Я вздохнула. Я думала о вчерашних Дианиных грубых поцелуях, о том, как они меня и возбуждали, и отталкивали, в то время как мое сердце все еще болело по Китти. Я застонала, Блейк подняла глаза, и я спросила нерешительно:

— Тебе не надоело, Блейк, прислуживать миссис Летаби?

Щеки Блейк вспыхнули. Она повернулась ко мне:

— Какую хозяйку, мисс, ни возьми, мне любая бы надоела.

Я ответила, что понимаю. Потом (мне было в новинку беседовать с Блейк, а еще я скучала и дулась оттого, что Диана ушла, не разбудив меня) добавила:

— Значит, по-твоему, миссис Летаби не очень придирчивая?

Блейк снова покраснела.

— Все они, мисс, придирчивые. Иначе что бы они были за хозяйки?

— Что ж… но тебе здесь нравится? Довольна ты этим местом?

— У меня собственная комната, мало кому из служанок так везет. Кроме того, — Блейк вытерла руки о передник, — миссис Летаби платит приличное жалованье.

Я вспомнила, как Блейк каждое утро приносит кофе и каждый вечер — несколько кувшинов воды для умыванья.

— Не сочти за невежливость, но… на что ты его тратишь?

— Я его откладываю, мисс! Собираюсь эмигрировать. Приятельница говорит, в колониях, имея двадцать фунтов, можно завести меблированные комнаты и собственных служанок.

— Правда? — (Она кивнула.) — А тебе хочется сдавать меблированные комнаты?

— О да! В них всегда будет нужда, потому что в колонии едет народ.

— Да, верно. И сколько ты скопила?

Блейк опять покраснела.

— Семь фунтов, мисс.

Я кивнула. Потом, подумав, спросила:

— Но колонии далеко, Блейк! Как ты перенесешь путешествие? Это ведь корабль — а если шторм налетит?

Блейк подняла ведерко с углем.

— О, это меня не заботит, мисс!

Я засмеялась, она тоже. В первый раз мы вели такую откровенную беседу. Я привыкла звать ее, как Диана, «Блейк», привыкла к ее приседаниям, не стеснялась показываться в таком виде, как сегодня: с распухшим от слез лицом, голая в кровати, с грудью, прикрытой простыней и со следами Дианиных поцелуев на шее. Привыкла не смотреть на Блейк, вообще ее не замечать. Теперь, когда она засмеялась, я поймала себя на том, что наконец всматриваюсь в нее, в ее зардевшиеся щеки, в темные ресницы, и думаю: «О, да она настоящая красавица!»

И как только я об этом подумала, мы, как прежде, застеснялись. Блейк приподняла ведерко с углем, потом подошла ко мне за подносом и спросила:

— Чего-нибудь еще желаете?

Я ответила, пусть приготовит мне ванну, и она присела.

Пока я отмокала в ванной комнате, хлопнула парадная дверь. Это была Диана. Она вошла в ванную.

Объяснила, что заглянула в Кэвендиш — всего только взять письмо, которое другая дама должна была подписать.

— Я не хотела тебя будить. — Диана погрузила пальцы в воду.

Тут я и думать забыла о Блейк с ее красотой.

*

Я не вспоминала о Блейк больше месяца. Диана давала обеды, я позировала, переодевалась; мы бывали в клубе и в Хэмпстеде у Марии. Жизнь шла как обычно. Время от времени я капризничала, но после нашего выхода в оперу Диана научилась обращать мои капризы на пользу своему сластолюбию — под конец я перестала понимать, сержусь я на самом деле или на потребу Диане изображаю злость. Раз или два мне даже хотелось, чтобы она меня разозлила: в яростном совокуплении иной раз виделось больше пикантности, чем в нежном.

Как бы то ни было, мы продолжали в том же духе. Но вот однажды вечером у нас вышел спор из-за костюма. Мы одевались к ужину у Марии, и я не захотела надевать выбранное для меня платье.

— Отлично, — проговорила Диана, — надевай что знаешь!

Она села в экипаж и укатила в Хэмпстед без меня.

Я швырнула чашку в стену, потом позвала Блейк — прибрать. Когда Блейк пришла, мне вспомнилось, как приятно мы в прошлый раз побеседовали, и я велела ей сесть рядом и еще что-нибудь рассказать о своих планах.

С тех пор, когда Дианы не было дома, Блейк стала регулярно являться ко мне, чтобы перекинуться словом-другим; привыкнув, она почувствовала себя свободней. Наконец я сказала: